«При том объеме долга, простоев, недопонимания, что быть может впереди, взяться за это можно было только сгоряча»

Генеральный директор «КАМАЗа» Сергей Когогин в прошлые выходные стал одним из спикеров научно-пользующегося популярностью фестиваля «Цифровая история». На сцене театра «Мастеровые» в Челнах, куда съехались гости со всего государства, глава автомобильного концерна отвечал на вопросы историка и корреспондента Егора Яковлева. Разговор в мягеньких удобных креслах вышел очень неприкрытым – глава компании сообщил про то, каким образом мог подраться в школе, как осознал, что стать доктором университета – не его судьба, в котором состоянии принял завод примерно 24 года назад, как бросался стулом в непокладистых переговорщиков, и о чем разговаривал с Уго Чавесом. Председатель вспоминал, как на заре управления «КАМАЗом» за день до начала боевых столкновений в Ираке сумел возвратить на родину служащих, обеспечивавш?? поставки большого заказа.

Открывая фестиваль, Когогин подчеркнул, что проведение действия российского уровня в автограде – это вклад «КАМАЗа» в культурный код города, а во время интервью детальнее раскрыл тонкости сотрудничества с местной властью. И, естественно, сообщил о праздновании юбилея.

О ДЕТСТВЕ И МЕЧТАХ СТАТЬ УЧЕНЫМ

«ЕСЛИ БЫЛО НАДО ПОДРАТЬСЯ, Я ТОЖЕ БЫЛ НЕ ПОСЛЕДНИМ»

– Биография потрясающая. 1-ое, что меня заинтересовало – это то, что вы родились в обыкновенном русском селе под заглавием Огромные Ключи и окончили сельскую школу. Что вы больше всего помните из собственного юношества? Какая это была школа? Наверняка, древесная еще. Помните ли вы, как звали вашу первую педагога? Каким вы были учеником?

– Школа была вправду древесная, которая была построена из домов раскулаченных. Педагога звали Любовь Сергеевна. Я отлично помню. Ну, так как в СССР все-же эталоны образовательные были – непринципиально, где – это дозволяло сельским детям иметь доступ к нормальному образованию. А все другое определялось только твоим желанием.

– Каким вы были учеником? Умеренным, робким либо, напротив, заводилой?

– Совершенно умеренным я точно не был. Учеником был неплохим, я был отличником. Заводила ли? Да, я постоянно был готов принимать участие в спортивных состязаниях, постоянно рвался быть первым. Если было надо подраться, я тоже был не последним.

Фото: пресс-центр фестиваля «Цифровая история» / ВК

– Ну, а какую трудовую деятельность вы себе видели? Кем вы желали стать? Вот русские дети желали стать различными героями – пилотами, подводниками, астронавтами…

– Совершенно в детстве никто этого не избежал, но в принципе я желал идти в науку. Моя цель была стать медиком наук, быть доктором в котором-то высшем образовательном учреждении.

– А что вас свернуло с этой дороги?

– Как поведать об этом… После первого курса я трудился в стройотряде. Стройотряд состоял из числа тех, кто окончил 3-ий и 4-ый курс. Я был все-же на два года старше учащихся школ, так как после техникума, плюс еще спортсмен, на физическом уровне отлично был подготовлен. Возникла масса новых друзей на этой работе. Когда у меня на втором курсе возникла надобность написать курсовые, один из юношей с 4-ого курса произнес: «Я знаю, куда пойдем. Давай в Академию!». Она у нас фактически напротив физического факультета в Казани. Мы пришли в лабораторию. Ученый лет за 40 в криогенной лаборатории говорил мне тщательно, что необходимо сделать с криобаками, как посодействовать. Другими словами эта курсовая работа заключалась как правило в работе не головой, а руками. Однако когда он стал пить чай, я увидел реакцию человека, который…не от мира этого. Я-то как раз был человек от мира этого, и когда мы вышли, я собственному другу со старшего курса произнес: «Ты куда меня привел?». Возвратился к для себя на кафедру и написал курсовые там.

О ПРИХОДЕ НА ПОСТ ГЕНЕРАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА И ДОГОВОРЕ С ИРАКОМ

«БЫЛО 5600 МАШИН, И В ДАННОЕ ВРЕМЯ ЭТО КАК ВОЗДУХ НЕОБХОДИМО БЫЛО «КАМАЗУ». БОЛЬШОЙ МАСШТАБНЫЙ ЗАКАЗ. ВНУТРЕННЕГО РЫНКА НЕ ХВАТАЛО»

– Данный поворот от научной карьеры к управлению довольно нежданный. Как судьба вас привела на должность гендиректора «КАМАЗа»?

– Поворот произошел, наверняка, когда я был инженером, руководителем бюро автоматизации измерений на строящемся заводе, и мне было предложено перейти на пост заместителя головного механика. Это означало уйти от самостоятельной разработки устройств на руководящую работу. Это был чрезвычайно трудное время, когда было надо осознать, что ты иной инженер, инженер-управляющий. С того момента, наверняка, началась моя карьера управляющего. До руководителя завода я прошел всего за 18 месяцев.

– Вы стали руководителем в 2002 году. Я отметил, что девяностые годы как-то выпущены из ролика (перед интервью зрителям проявили видеозапись об истории «КАМАЗа» – ред.). Было не самое наилучшее время для всего государства. И, скорее всего, для вас пришлось разбираться с этим наследством. Каким вам был данный вызов?

– Это было подобное трудное, печальное время. За решение этот задачи мог взяться только отчаянный человек, к которым я себя, наверняка, в то время и относил. Так как при том объеме долга, простоев, полного отсутствия средств, недопонимания, что быть может впереди, взяться за эту задачку можно было только сгоряча: «Я желаю испытать. Могу ли я?». Я чрезвычайно рад, что у нас это вышло. Я говорю «у нас», так как, в принципе, те, кто работал со мной в то время, почти все из них и сейчас работают на «КАМАЗе». Мы вместе решали эту непростую и трудную задачку. В которой-то степени, наверняка, нам посчастливилось, что в то время решения принимались еще резвее, чем сейчас. Я помню, заместителя главы Сберегательного банка Белла Ильинична Златкис – с той целью, чтоб верно оформить документы, спецгруппа у нее в кабинете просидела до утра, но сделали в то время, когда это было необходимо.

– Я читал про роль договора с Ираком. Один из первых договоров, бывш?? заключен «КАМАЗом» с вашим участием. Можно про это поведать? Мне рассказывали, что в данном проявилась ваша незаурядная интуиция.

– В данном договоре было много увлекательного. Это была программа «Нефть в обмен на продукты питания». Там было 5600 машин, и в данное время это как воздух необходимо было «КАМАЗу». Большой масштабный заказ. Внутреннего рынка не хватало. Экспорт в то время был чрезвычайно доходный. Мы длительно работали над договором, и нам получилось запустить эту работу. Начались поставки, сплошным потоком машинки шли в Ирак. Мы умудрялись получать средства. Однако, наверняка, самое главное и трагичное для меня было чувство близости войны. Было много размышлений, так как наши работники работали там, в Ираке, обеспечивали пуск, сопровождение, запасные части высылали. Необходимо было успеть их вывезти. В некоторой степени от 1-го египтянина я тогда смог получить данные о ориентировочном времени начала боевых операций. И мне посчастливилось, за день до начала мы вывели из Ирака всех собственных людей.

О ОБСУЖДЕНИЯХ С АМЕРИКАНЦАМИ И ГЕРМАНЦАМИ

«КОГДА МЫ ЗАШЛИ В ТУПИК, Я ВСТАЛ И КИНУЛ СТУЛ ФАКТИЧЕСКИ В НИХ. ГРУБЫМ ГОЛОСОМ ВЫСКАЗАЛ ВСЕ, ЧТО О НИХ ДУМАЮ, И УШЕЛ»

– У вас репутация чрезвычайно удачного переговорщика. Я читал, что на одних чрезвычайно трудных обсуждениях вы даже в один прекрасный момент сломали стул, но достигнули собственного. Можно попросить вас об этом подетальнее поведать?

– Это были переговоры с организацией из США. Американцы – трудные переговорщики, пока ты обо всем не условился. Позже все идет как по ноткам. Мы часами посиживали, обсуждали условия, и когда уже соглашение владельцев акций было на финишной стадии, когда мы уже в принципе соображали, что у нас будет коллективное предприятие, и отказали организации из Германии и сообщили, что будем работать с ними… У нас в московском кабинете в подвале была переговорная, и когда мы зашли в тупик, я встал и кинул стул фактически в них. Грубым голосом высказал все, что о них думаю, и ушел. Нынешний исполнительный руководитель Ирек Флорович Гумеров зашел ко мне в кабинет и гласит: «Ну, так нельзя! Что сейчас делать?». Я говорю: «Ты подожди незначительно, на данный момент несколько часов пройдет, они возвратятся к переговорам». Позднее входит: «Все. Все стали говорить, и мы условились». Так это СП было организовано. Я думаю, что это, наверняка, один из первых случаев, когда мы сделали так, что завлекли сюда и вложения, и межгосударственные технологии самой большой мировые организации по движкам.

Фото: пресс-центр фестиваля «Цифровая история» / ВК

– Какие советы вы сможете дать иным переговорщикам как опытнейший в данном деле человек?

– Наверняка, напарника ощущать нужно и готовиться исходя из убеждений психологии ведения переговоров, так как ты должен осознавать и видеть. Нынешним переговорщикам еще труднее, так как сейчас нашими партнерами являются товарищи с Востока. Это иная психология, и все еще труднее.

– Мне ведали про то, что у вас в один прекрасный момент были переговоры, когда вы весь процесс молчали. Были чрезвычайно имеющие влияние переговорщики по ту сторону, но вы ушли, не сказав ни слова. Это правда?

– Это были переговоры с «Даймлером». Каждый понедельник в аэродром Бегишево прилетал Боинг, оттуда выходило около 100 человек: юрисконсульты, инженеры, специалисты по экологии, аудиторы – и рассыпались по «КАМАЗу», работали до пятницы, в пятницу улетали. Они, наверняка, не одну сотку скважин пробурили, выясняли, как у нас с экологией. Когда все было изготовлено, сели в переговорный процесс и поведали, что они о нас думают. Ну, я бы сообщил, не сильно отлично. Наступил момент, когда президент «Даймлера» прилетает с группой, и с ним денежный руководитель. Мы еще в то время с сотрудниками при обсуждениях окрестили его «буденовец». Он этот в возрасте, мыслит особенно, он или делал вид, или вправду на обсуждениях посиживал с закрытыми очами – дремлет либо нет – неясно. Оживал только тогда, когда необходимо было сообщить что-то нехорошее в адрес напарника. Я осознавал, что это критичные точки. И ранее в столице России мы повстречались со спецом по переговорному процессу, которые были работником влиятельного органа власти. Он мой сверстник, одессит, в восемнадцать лет уехал из Одессы за женщиной в США, там жил, работал. Он был в столице России, и мы с ним сели вечером в ресторане и описали, как смотрится нынешняя положение дел. Он много размышлял и произнес: «Мое мнение (а у него богатейший опыт переговоров по сделкам) – для вас нужно работать на прием».

Прилетели партнеры из ФРГ под руководством президента компании. Я произнес: «Здрасти!». Пообедали, сели в переговорный процесс. Три часа я только слушал. Мой коллега пробовал комментировать, я ему под столом наступал на ногу, чтоб он молчал. Все завершилось. Немцы ошеломлёны. Никаких пояснений, ничего, они не соображают: делаем либо нет. Далее проводили до автомобиля, пожали руку, сообщили «доскорого свидания». Все. Через месяц я позвонил Андреасу Дойшле, мы с ним условились повстречаться в Европе. Как все знают, сделка свершилась в 2008 году, когда был провал рынка Рф. Однако, «Даймлер» посчитал, что они заходят в неплохой актив. И позже мы на протяжении нескольких лет работали душа в душу.

ЗАРУБЕЖНЫЕ РЫНКИ И ВСТРЕЧА С ЧАВЕСОМ И КАДДАФИ

«РУСТАМ НУРГАЛИЕВИЧ – ЧЕЛОВЕК ЧРЕЗВЫЧАЙНО НАХОДЧИВЫЙ. ОН ГЛАСИТ: «ОСОЗНАЕТЕ, В РФ 20 МИЛЛИОНОВ МУСУЛЬМАН, И ОНИ ВСЕ СМОТРЯТ ЗА ПРОЦЕССОМ МОЕГО ПРИЕЗДА»

– Владимир Владимирович (Владимир Путин – ред.) не случаем в ролике сообщает про то, что «КАМАЗ» – это не только российский, да и интернациональный бренд. Какие главные вехи этой экспансии верно было бы упомянуть?

– Наверняка, для распространении нашего бренда, прежде всего, был изготовлен наклон на команду «КАМАЗ-мастер». Я осознавал, что какой-то необходим этот ход, который дозволит, чтоб в мире о нас знали. Организация из Франции A.S.O. – они чрезвычайно верный ход сделали по организации этой гонки. Старт был обычно 1 либо 2 января. Стартовали в Европе, шли в Африку – это или Дакар, или Шарм-эль-Шейх (чередовалось один к 5 годам). Картина на всех новостных спортивных каналах шла на 198 государств. Большая битва. Во время информационного вакуума – новогодние празднички – это постоянно подавалось хорошо, отлично, прекрасно. И в секторе дисциплины «грузовые авто» «КАМАЗ» фактически постоянно 1-ый. Мы 19 раз выигрывали. Это, естественно, завлекало внимание, это отдало звучание бренду. Однако это и сами наши деяния на экспорте. В общем-то, я думаю, что мы довольно удачно, размеренно продвигаемся даже во время нынешних сложных, как заявляется, времен, сохраняя физические объемы на том же уровне, что и ранее.

– Ясно, что ваш бизнес довольно политизирован. Для вас, как мне понятно, приходилось разговаривать не один раз с лидерами остальных стран. А именно, я читал, что вы разговаривали с Уго Чавесом лично и с Муаммаром Каддафи. Это популярные исторические персонажи. Любопытно быть знакомым с ними через одно рукопожатие. Потому я попросил бы вас незначительно поведать об этих людях, какими вы их узрели?

– Наверняка, сейчас это не так чтобы верно воспринимается, но все же. Длительное время мы с Рустамом Нургалиевичем Миннихановым (была одна делегация) были в ходе диалога с Муаммаром Каддафи в Ливии, и когда мы вышли, я произнес ему: «Я сообразил, почему данный человек двадцать восемь лет держит в послушании такую непростую государство, как Ливия». Это человек с чрезвычайно точным, трезвым мышлением, умеющий выделять основное, и чрезвычайно мощных волевых свойств.

– А просто было устроить эту встречу?

– Тут был чрезвычайно увлекательный случай. У нас не было в плане встречи. Встречал и провожал нашу татарскую делегацию заместитель министра зарубежных дел. Он был не обычный заместитель министра зарубежных дел. Это один из офицеров, который вместе с ним в свое время устраивал переворот. У нас Рустам Нургалиевич человек чрезвычайно находчивый. Когда мы двигались в автомобиле, он спросил: «А у нас встреча с лидером вероятна?». Замминистра: «Нет, не запланировано. У вас глава правительства». Он гласит: «Жалко. Осознаете, в Российской Федерации 20 миллионов мусульман (мы самые северные мусульмане), и они все чрезвычайно пристально смотрят, как идет ход моего приезда». Позже в кабинете министров идет встреча с главой правительства, в самом разгаре обсуждение вопросов, чем можем быть полезны, какая продукция быть может поставлена. Вдруг входит заместитель руководителя МИДа и гласит: «Для вас на данный момент комфортно поехать к лидеру?». Глава правительства сходу произнес: «Естественно!». Были прерваны переговоры, и мы поехали.

– Однако вы гласите, что сходу ощутили, как данный человек управлял двадцать восемь лет сложный государством. От него исходили какие-то импульсы власти?

– Это на уровне чувств. Другими словами в разговоре – точная постановка вопроса, глубочайшее осознание собственной государства.

– А у лидера Венесуэлы были подобные качества, с вашей точки зрения?

– Уго Чавес – это совсем иной человек был. Я с ним встречался тут, в Российской Федерации, в Ижевске. И передо мной предстали два различных человека. Другими словами, когда он публично, вокруг люди и камеры, это огненный революционер. А когда мы смотрели с ним вдвоем с переводчиком нашу выставку, это был чрезвычайно понятный, обычный человек. Выскажемся так, я задал ему вопрос. Разворачивалось создание автомата Калашникова в Венесуэле, и я спросил, для вас для чего? Мы без очевидцев были, он гласит: «Главной противник у нас США, их мощь такая высочайшая, что мы выдержать её не сможем. Единственный выход у меня, чтоб сдержать её, это вооружить народ». Я ему задал последующий вопрос: «Почему вы гласите о производстве машин в Венесуэле? Логистика финансово накладная, далековато. Он гласит: «Мне необходимы рабочие места». Мы тогда смогли сделать там создание, наладили сборку шасси на авто заводе, и там производили автобусы на нашем шасси, работающ?? до настоящего времени.

ПРО ВЛОЖЕНИЯ, РИСКОВЫЕ ПРОЕКТЫ И ПОСЛЕДУЮЩИЙ ШАГ В ДИСТАНЦИОННО УПРАВЛЯЕМЫХ АППАРАТАХ

«НЕВАЖНО КАКАЯ ОСЕЧКА, ОШИБКА, ИЗМЕНЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ, КАК СЕЙЧАС, МОГЛО ПРИВЕСТИ К ОГРОМНЫМ ТРУДНОСТЯМ»

– Один из ваших лозунгов – создавать будущее. Можно ли привести какие-то примеры? Какое это будущее?

– В хоть какой, наверняка, промышленной компании, в любом деле, если ты не видишь, что будет на горизонте 10-пятнадцать лет, то крах неминуем. Когда-то мы соображали, что нам нужно идти вперед, двигаться, имея в сотрудничестве европейские, организации из США. Мы тогда замахнулись на К5, наш самый современный машина. Мы заблаговременно нацеливались на продукт, который по чертам конкурентен с Мерседес и сходен по характеристикам. Наш НТЦ сильно отлично сработал. Мы вывели его на рынок в сжатый срок, и машина сходу вышел и сходу стал приносить нам доход. Это был 1-ый случай, наверняка, в истории «КАМАЗа», когда продукт был изготовлен по методу, по технологии, и сходу он был этот, как следует. Вот это – взор в будущее. Это было сложное для нас решение, так как мы соображали, что масштаб нашей компании кое-как допускает подобные вложения. Мы рисковали. Неважно какая осечка, ошибка, изменение политической ситуации, как сейчас, могло привести к огромным трудностям. Однако мы все равно пошли этим методом, так как соображали, что впереди ничего другого быть не может.

Нередко необходимо, наверняка, позволять для себя растрачивать инвестиционные средства на анализа, когда не очевиден итог. Так у нас было, к примеру, с электробусом. Перспектив рынка в Российской Федерации было ноль. Однако мы все равно соображали, что в данном направлении будет двигаться мир, и занимались этой разработкой. Расходовали финансовые средства, чтоб осознать, что же все-таки это такое. Вот и когда наступил момент, когда Правительство города Москва заявило о том, что желает экологически незапятнанный город, мы стремительно предложили продукт. За маленький срок, около года, доработали технику под их требования и стали главными продавцами. Сейчас в столице России уже 2700 электробусов в использования.

– Можно ли ждать, что и в иных городских населенных пунктах Рф будут электробусы «КАМАЗа»?

– В иные городские населенные пункты мы поставили всего 98 единиц. Совершенно незначительно. Однако, наверняка, чрезвычайно заметна эта история в Волгограде, когда глава региона мне произнес: «Слушай, оказывается, это не попросту тс возникло на улицах. К этот технике я был обязан поменять остановочные павильоны, сделать верное управление движением. И люди поменялись».

– Хотелось бы еще детальнее расспросить вас о дистанционно управляемых аппаратах. Это в принципе какая-то фантастика! Дроны, в частности, работающ?? в критериях Арктики.

– Это был один из наших проектов с «Газпромнефтью», когда мы делали научный проект. Там, по-моему, 4–5 транспортных средств вэдовых было, и для них было принципиально, чтоб там, в критериях севера и бездорожья, был один шофер, а другие машинки в колонне без шофера. Разумеется, что там цена шофера в критериях севера чрезвычайно высочайшая, это постоянно недостаток. Вот эту работу мы провели, они выкупили эти машинки и используют. Я полагаю, что это направление должно найти свое место и в вооруженных силах. Однако большее значение, естественно, присваивает направлению беспилотных аппаратов их внедрение на магистралях, так как главное ограничение по предстоящей финансовой рентабельности магистральных транспортировок и транспортировок в принципе – это, естественно, наличие человека в кабине. Ограничение по рабочему времени.

– Как с этим делом обстоят? Будет ли время, когда в кабине в принципе не будет шофера?

– Совершенно точно будет.

– Однако вот современное состояние какое? Сколько на данный момент на магистралях машин, в которых водителей нет либо водители делают чисто держащую под контролем функцию?

– Управляющий этого направления у нас в НТЦ – Сергей Назаренко. Я его как-то попросил сконструировать, как разъяснить дилетанту, что подобное 5 уровней автоматизации? Вы тоже, наверняка, не понимаете. Уровень один – без ног. Шофер посиживает в кабине, ногами не пользуется, так как эту функцию делает сам машина. 2-ой уровень автоматизации – без рук, без ног. Другими словами ты не принимаешь участие в управлении машиной, но руки должны находиться на руле, и машинка «дуется», если ты их убираешь с руля. 3-ий уровень автоматизации – это без рук, без ног, без головы. Другими словами ты имеешь право отзываться, но руки все равно должны быть на руле, так как человек должен держать под контролем положение дел. 4-ый уровень автоматизации – без рук, без ног, без головы, и человек обладает правом отвлекаться, глядеть телек, читать книжку и возвратиться к управлению машинкой только в этом случае, если она востребует. Ну а на 5-ом уровне человека нет. Приблизительно так. На данный момент мы находимся на 3-ем уровне. И так как у меня есть традиция на Питерский форум из города Москва в Санкт-Петербург двигаться условно за рулем нашего грузового автомобиля, то я сам тестирую. А Сергей Назаренко постоянно посиживает рядом. Мы с ним обсуждаем, что с машинкой, все ли так и позже вместе определяем, что необходимо доработать. Вот это трудное техническое сооружение. Почти все за это берутся. Для нас принципиально, что мы идем равномерно, поэтапно, и мы думают, что выйдем и на 5-ый уровень.

– Принципиальный вопрос про комплектующие. Верно ли я осознаю, что все для «КАМАЗа» делается у нас?

– Выскажемся так, практически все. Мы, наверняка, в которой-то степени шли по пути, что мы страховались от нештатных ситуаций при работе и с Cummins, и с ZF, с «Конорр-Бремзе». Мы всюду в центр внимания ставили локализацию. Не постоянно партнеры были с нами согласны, но под нашим давлением… Мы вместе вкладывали во все базисные детали и узлы, которые нужны для автокомпонентов, чтоб они выполнялись в Российской Федерации.

«КАМАЗ», СВО И ГОРОД

«В МИРНОЕ ВРЕМЯ У НАС БЫЛА ШВЕДСКАЯ БРОНИРОВАННАЯ СТАЛЬ. БЫЛО НАДО ДОСТИГНУТЬ, ЧТОБ НАШИ МЕТАЛЛУРГИ СТРЕМИТЕЛЬНО НАУЧИЛИСЬ ДЕЛАТЬ АНАЛОГИЧНОЕ»

– Вопрос о специальной армейской операции. «КАМАЗ» чрезвычайно много делает для фронта, для тыла тоже. Я желал бы попросить вас об этом поведать.

– «КАМАЗ» – это главная машинка нашей армии. восемьдесят пять процентов, как мы оцениваем, транспортной работы производится на «КАМАЗах». Армия мирного времени – это один продукт, а армия военного времени – иной. Естественно, резко вырос государственный оборонный заказ. Главной упор был изготовлен все-же на резвое и критическое освоение бронированных машин. И «КАМАЗ», и «Ремдизель» за кратчайшие сроки сделали неописуемое, наладив создание брони. В мирное время у нас была шведская бронированная сталь. Было надо еще достигнуть, чтоб наши металлурги стремительно научились делать аналогичное. Это была сложная задачка. Рекорд, который мы сделали – это машина «Ахмат». 25 дней – разработка, пуск, тест и поставка первой машинки.

– Я читал, что вы посылаете гуманитарные конвои в зону специальной армейской операции.

– Это, наверняка, то, что является моим движением души, движением души нашей семьи и движением души всего нашего коллектива. Так как это не только компания, это неизменные опросные листы, люди из собственной заработной платы перечисляют средства в фонд, мы покупаем все, что нужно. Те три полка из республики Татарстан, где служат работники «КАМАЗа», мобилизованы в первой волне. У нас цель, чтоб они, выполняя собственный воинский долг защиты Родины, соображали, что компания от них не отвернулась, и мы с ними. Их не настолько не мало в этих полках, но не только они, каждый боец, воюющий в этих полках, осознает, что организация «КАМАЗ» постоянно с ними. Мы не попросту безвозмездную помощь отправляем, мы отправляем то, что им необходимо, в чем они нуждаются. И моя жена Альфия Гумаровна считает своим долгом с каждым гуманитарным конвоем приезжать к бойцам и лично разговаривать с ними, передавать приветы и самые лучшие пожелания от их семей, от наших служащих, от всех челнинцев там на месте.

– Достойно глубочайшего почтения. Мне известно, что вы и сами были на полосы боевого соприкосновения.

– Да, я выезжал в Луганск. Мы там открыли сервисный центр, так как техника просит обслуживания на новых территориях, как Донецк либо Луганск. Жизнь продолжается. Там провели большой размер строительства – дорожного, жилищного. Необходимо было оперативно сделать точку по ремонтным работам. И когда мы открыли данный центр, я посчитал своим долгом, так как я сопредседатель Народного фронта, выехать на фронтальный край, повстречаться с бойцами, также передал им безвозмездную помощь, поговорил с танкистами.

– Вы родились в поселке Огромные Ключи, обучались в Казани, у «КАМАЗа» кабинет в столице России. Своим родным городом вы считаете Набережные Челны?

– Естественно. Я тут прописан. Тут мы с женой родили младшего сына. Для нас это родной город, и мы не можем быть флегмантичными, стремимся, чтоб в городе постоянно происходили изменения к наилучшему.

– Как я знаю, «КАМАЗ» достаточно много делает для развития Набережных Челнов. Огромное предприятие, почти во всем вокруг него город и вырос. И как на данный момент «КАМАЗ» ведет взаимодействие с городом?

– По-моему, это сотрудничество, которое близко к безупречному. Мы ничего не делим. Неважно какая трудность города – это наша трудность. Так же, как и управление города постоянно отзывается на все наши вопросы. Все решаем вместе, если что-то случается. Давайте возьмем, к примеру, положение дел начала СВО. Пригодилось обеспечить систему радиоэлектронной защиты нашего объекта. «КАМАЗ», когда приобретал эту технику, когда расставлял, мы обеспечили покрытие 2-ух третей города. Другими словами не только производственную площадку, да и жилые микрорайоны тоже. На втором шаге, когда пригодилась больше совершенная система, мы уже только Набережные Челны, мы и близлежащие территории обеспечили, как требовалось Министерством обороны, установкой самых современных устройств.

– 2026 год – это юбилейный год «КАМАЗа». Охото выяснить про юбилейные мероприятия, наверное есть цела программа.

– Есть определенная дата – это 16 февраля. пятьдесят лет мы производим авто, далековато за 2,5 миллиона мы уже произвели. И в сей день мы сделали неплохой праздничек. Обычно в сей день приезжает Денис Леонидович Мацуев, выступает с выступлением. Было пятьдесят лет со времени строительства «КАМАЗа» – мы даже делали концертную площадку на конвейере, там было практически 2000 зрителей. Наши люди сильно отлично воспринимают традиционную музыку. Однако Денис Леонидович выбирает микс меж джазом и классикой, его отлично воспринимают. Был праздничек, но для нас это просто точка, которую было надо отметить. Принципиальная точка для нас, для коллектива, для наружной среды, для города. А в общем мы весь год стремимся проводить мероприятия, которые посвящены юбилейной дате «КАМАЗа» и города. Это и спектакль в татарском драмтеатре, который посвящен автомобилю КАМАЗ, а в сентябре и в данном театре будет премьера.

– Огромное спасибо, Сергей Анатольевич. Я полагаю, это был чрезвычайно увлекательный разговор.

Интервью провел Егор Яковлев 

Источник: chelny-biz.ru